В отпуск к морю. Отчет о летних каникулах на архипелаге Шпицберген.

У жителей города Лонгйир, столицы Шпицбергена, есть красивая примета: когда полярный день вступает в полную силу — и их любимая «домашняя» гора Опера, расположенная на противоположном берегу Адвентфьорда, снимает белое покрывало, то на «лбу» ее между снежных прядей остается изящный силуэт бокала. В самые теплые дни, во второй половине июля, тонкая перемычка бокала тает, чаша отделяется от ножки, и тогда, говорят лонгйирцы, на остров приходит Настоящее Лето...


Нормальный человек едет в отпуск за несколькими вещами — морем, солнцем, сменой «картинки перед глазами» и некоторым уединением. С этим на Шпицбергене все в порядке: море — куда ни глянь, причем как в жидком, так и в твердом (ледяном) состоянии, солнце светит 24 часа в сутки, следующие два пункта тоже реализуются здесь максимально успешно. Если вы планируете романтический уикенд или медовый месяц, то, скорее всего, ищете место потеплее. Но тогда у вас не будет самого необычного, непохожего-ни-на-одно- другое романтического путешествия...

Часть 1-я. Натуралистическая

Шпицбергену повезло: Гольфстрим добрался и сюда, западное побережье архипелага обласкано его теплыми водами. Поэтому климат довольно мягкий, несмотря на смешное расстояние до Северного полюса — примерно 1000 км. Из-за низкой̆ влажности сухие снежинки не закрепляются прочно на поверхности земли и «кочуют» вместе с частыми порывистыми ветрами.


Проблему слишком долгой зимы местные жители решили радикально — разделили на два сезона. Теперь у них 5 времен года: весна, лето, осень и зима в ассортименте — темная полярная и светлая. Все же не так обидно. Кстати, светлая зима, говорят, самое позитивное и жизнеутверждающее время года на свете. Но прочувствовать это дано тому, кто пережил полярную ночь.


Главный представитель фауны Шпицбергена — белый медведь. На островах архипелага их примерно в 1,5 раза больше, чем людей. Но не вздумайте попросить в местном ресторане фирменное блюдо из тушеной медвежатины. В лучшем случае подумают, что вы — адепт черного юмора. Медведь — самое охраняемое животное на Шпицбергене. И дорожные знаки с его изображением не только предупреждают об опасности, но и напоминают: запрещено тревожить белых медведей, запрещено кормить (интересно, кому такое может прийти в голову?) и боже упаси стрелять в медведя, если только это не самооборона в самом крайнем случае.


Если окажетесь на Шпицбергене летом, не упускайте яркого полночного солнца — отправляйтесь гулять. Прозрачный до звона воздух, да нет, не воздух — эфир! — в котором прочерчены высокие тени гор. Пуховый туман бесшумно и радостно летит над поверхностью залива — потом дома будете вспоминать и медитировать.


Шпицберген — никакая не арктическая пустыня, 13% территории летом покрывается растительностью. «Маленькие, но гордые», сказочно красивые цветы очаровывают абсолютно всех. Их здесь около 150 видов, причем большинство — эндемики, а значит, произрастают на ограниченной̆ территории, скорее всего — только здесь, и еще на Земле Франца-Иосифа.


Собираясь гулять, примите необходимые меры предосторожности, потому что безответственных туристов здесь иногда «мишка кушал», как сказал наш русскоговорящий знакомый Йохан. Если умеете стрелять, захватите карабин, его можно арендовать в любом спортивном магазине. Но лучше всего взять с собой гида, у которого и ружье имеется, и опыта достаточно, чтобы избежать стрельбы в случае чего.


АРХИПЕЛАГ ШПИЦБЕРГЕН

  • Расположен между 74 и 81 с.ш. и 35 в.д.
  • Площадь: 61000 кв.км
  • Население: около 4000 чел.
  • Полярная ночь: с 28 октября до 20 февраля
  • Полярный день: с 21 апреля до 21 августа
  • Около 60% территории архипелага занимают ледники

Часть 2-я. Историческая

Если бы на Шпицбергене было коренное население, оно наверняка придумало какой-нибудь миф или легенду о происхождении островов. Например, такую: «Когда Бог создавал Землю, у него осталась ненужная пригоршня камней̆. Он бросил камни в сторону Северного полюса и забыл о них. Вот из тех забытых Богом камней и появился Шпицберген...»


Но, как известно, коренного населения на этих островах никогда не было, поэтому мифология и история места начались с появлением пришельцев.


О его «официальном» открытии доподлинно известно следующее: в 1596 году голландский мореплаватель Виллем Баренц открыл новую землю и сделал запись в своем журнале: «Здесь нет ничего, кроме гор и остроконечных шпилей, мы назвали эту землю Шпицберген» (в переводе — «земля острых гор»). Баренц первым нанес на карту очертания части архипелага, но не задержался здесь надолго: уже третий год он тщетно искал в этих краях Северо-Восточный проход.


Через год в Европу пришла весть об открытых островах, вокруг которых в изобилии водились киты, тюлени и моржи. И вовремя — начинался золотой век китобоев. Европа, оправившись после войн и эпидемий, остро нуждалась в новых товарах. Например, в масле, которое вытапливали из китового жира — оно использовалось для светильников и изготовления мыла, китовый̆ ус шел на корсеты и кринолины. Английские, голландские, испанские, французские суда заполонили арктические воды. К 1612 году охота на Шпицбергене стала массовой̆. Сначала китов били прямо у берегов и в заливах, а жир вытапливали тут же на суше. Когда жертвы ушли в открытое море, их преследовали китобойные флотилии.


Практически полностью тогда был истреблен обитавший в акватории Шпицбергена большой гренландский кит. Завидная добыча — слой жира у него достигал 30 см, так что забитое гарпунами мертвое животное, весившее до 100 тонн, не шло ко дну.


Если в середине XVII века кораблям в окрестностях архипелага приходилось буквально прокладывать себе путь среди огромных животных, то ко второй половине XVIII века суда возвращались в Европу пустыми — все было кончено.


В следующие 150 лет Шпицберген был интересен лишь охотникам — все тем же поморам да появившимся норвежским зверобоям, а также первым научным экспедициям.


Так продолжалось, пока в конце XIX века сюда не добралась угольная лихорадка. О месторождениях догадывались давно, но добыча угля стала актуальной только теперь — и опять на архипелаг отовсюду потянулись предприимчивые люди. Очевидно, больше других преуспел американец Джон Манро Лонгйир, построивший на острове первые шахту и поселок.


Новый виток интернациональной хозяйственной деятельности на архипелаге потребовал решения вопроса о его статусе. Кто наведет порядок, рассудит споры, будет следить за экономической деятельностью и использованием природных ресурсов на островах? Их «ничейность» стала проблемой. Провели несколько раундов переговоров, которые, правда, окончились ничем. Наконец в 1920 году в Париже состоялось подписание международного договора о Шпицбергене, по которому полный суверенитет передавался Норвегии. Одновременно договор предоставлял всем государствам-участникам свободный̆ доступ к ведению там хозяйственной и научной деятельности и устанавливал запрет на использование Шпицбергена в военных целях. Советская Россия не принимала участия в парижской конференции. Однако в 1924 году СССР признал суверенитет Норвегии над архипелагом, а затем присоединился к договору о Шпицбергене. В начале 30-х годов был организован советский трест «Арктикуголь», который̆ занимался разработкой̆ трех месторождений на острове Западный Шпицберген, снабжавших углем Мурманскую и Архангельскую области.


Во время второй мировой войны Шпицберген вместе с омывающими его водами стал местом боевых действий. Население эвакуировали суда английских ВМС: из норвежских поселков — на север Англии, из советских — в Архангельск, перед отходом запасы угля подожгли. Оставшийся на острове немногочисленный норвежский гарнизон потерпел поражение в неравной схватке с немецкими войсками. Немцы заняли Шпицберген в 1941 году. Большинство шахт были взорваны, поселки разрушены.


За послевоенным периодом возрождения хозяйства пришло похолодание в отношениях — все здесь было как на материке. Два лагеря — норвежский и советский — жили обособленно. Хозяйство вели образцово-показательно: ни та ни другая сторона не хотела ударить в грязь лицом перед соседями. Но дружили, в праздники приглашали друг друга в гости, устраивали соревнования и концерты. В будни добывали уголь: вырабатывая одни рудники, разведывали месторождения для строительства других.


Развал СССР привел к кризису в делах треста «Арктикуголь». Стране опять стало не до Шпицбергена, и в 1998-м был законсервирован шахтёрский поселок Пирамида.


Население трех норвежских городков Лонгйир, Свеагруве и Ню-Олесунн постоянно растет, в то время как численность русской общины (она теперь сконцентрирована в Баренцбурге) со времен второй мировой войны уменьшилась в несколько раз.

Часть 3-я. Промышленная

Наша первая экскурсия — едем в заброшенную шахту. На Шпицбергене каждому нужно побыть немного шахтером. Мы слушаем остросюжетную лекцию о каменном угле вообще и на архипелаге в частности, проходим в раздевалку и облачаемся поверх курток в настоящие шахтерские робы и каски. В забой спускаемся вместе с лектором Кристиной, на Шпицбергене женщины — настоящие амазонки: не только лекцию прочитает, но и в заброшенную шахту войдёт. Озираясь по сторонам, мы осторожно ступаем по рельсам и периодически прячем носы в намотанные вокруг шеи шарфы (от холода и непривычного запаха). Мы слушаем рассказы Кристины о нравах здешнего сурового мужского общества, его негласных законах, «примочках» и традиционных прозвищах, которые, между прочим, давали не только людям, но и орудиям труда. Потом, когда в забоях появились дамы, местным джентльменам приходилось иногда краснеть за свой рабочий словарь и менять правила поведения. Мы проводим эксперимент — на минуту все вместе выключаем фонарики и замолкаем. И вдруг чувствуем, как в абсолютной черноте со всех концов холодного лабиринта накатывают беспомощность и страх...


На обратном пути мы уже со знанием дела рассматриваем неровную, зловеще поблескивающую в сумраке шахты полоску — слой угля сантиметров в 20 (добыча в таких пластах экономически не оправдана). Не так прост этот бриллиантовый блеск, ведь каменный уголь — близкий родственник алмаза. Сложись все чуть-чуть по-другому...


Но уж как сложилось: 360 млн лет назад то, что впоследствии стало Шпицбергеном, находилось в тропической зоне к северу от экватора и было покрыто густой папоротникообразной растительностью. Ее остатки, погребенные под толщами наносов, стали основой будущих угольных пластов. А дальше стандартная схема: миллионы лет растительные массы испытывают давление и нагреваются при отсутствии кислорода. В результате из 10-метрового слоя бывших тропиков образовывается метровый̆ слой угля.


Вообще, специально погружаться в шахтерскую среду в Лонгйире необязательно. Здесь и так все напоминает о забоях и месторождениях. На главной улице, например, есть и парадный памятник шахтеру, и повседневный, изображающий его за работой. Сохранились старые названия зданий, несущих теперь другие функции. Lumpen Center, в котором сейчас магазины, кафе и учреждения, раньше содержал душевые и раздевалки, в которых шахтеры оставляли свою рабочую одежду — lumpen. Скорее всего, в отеле или общежитии, где вы остановились, тоже есть какая-нибудь «забойная» история, ведь большинство этих помещений строились либо для шахтеров, либо для клерков, занятых в этой области.


Специализация на Шпицбергене прививается с детства: даже группы в одном из местных детских садов нумеруются гордо «Шахта No1» и «Шахта No2». Другой садик имеет экологический уклон: «Белые медведи» и «Нерпы». И уж конечно, любой ребенок в Лонгйире знает, что Рождество живет в заброшенной 2-й шахте: там всю полярную ночь напролет тускло светятся окошки. А в канун праздника перед входом возникает нарядная елка.

Часть 4-я. Патриотическая

Несколько холодных пасмурных дней убедили нас не присоединяться к экскурсиям на «зодиаках». Вместо этого мы отправились на кораблике в заброшенный русский городок Пирамида. Как оказалось — за самыми яркими впечатлениями этого отпуска.


В тот день, не успев еще покинуть Пирамиду, мы хотели вернуться туда снова. Зачем? Как? Неясно. Но от навязчивого желания отделаться не могли. Такова магнетическая сила Шпицбергена: невозможно объяснить, почему так тянет вернуться в определенное место. Или почему в полярную ночь цветы, если дать им подсветку, вырастают в два раза быстрее и крупнее, чем их сородичи на материке...


Природа искренне и прямо признается в своей красоте и мощи, будоражит, вдохновляет и — не отпускает. В Пирамиде это ощущение поразительно отчетливо. Может быть, потому что люди здесь тоже творили широко и смело.


Мы любовались фантастической для Шпицбергена высокой густой травой (ее семена специально привозили сюда с большой земли) и слушали рассказы нашего гида Вадима о том, как здорово жилось когда-то обитателям городка, о нормах, об урожайности в местных теплицах, о том, как выполняли социалистические обязательства и выдавали на-гора. Становилось очень грустно — от этих «были», «жили», «добывали» ...


Обидно, что Баренцбург — умирающий город; горько оттого, что покинутые Грумант и Пирамида — «города-призраки» с неясными перспективами на воскрешение.


Сейчас Россия планирует активизировать свое присутствие на Шпицбергене, делая упор на развитие научной, социальной, туристической и транспортной сфер на принадлежащих ей землях. Пока этого не произошло, наши соотечественники покупают экскурсии в русские поселки вместе с иностранными туристами, но останавливаются в отелях Лонгйира.

Часть 5-я. Содержащая еще некоторые наблюдения

Предприимчивость, с которой организована жизнь в столице Шпицбергена, достойна уважения и подражания. Турист здесь вполне счастлив: обогрет после экстремальных вылазок, вкусно накормлен и напоен, одет соответственно погоде и цели своего пребывания. Все это дорого и очень качественно.


Конечно, есть местные нюансы. Например, нет аптек. Просто тут не принято болеть. Можно купить кое- какие витамины в местном магазине, но это и все. От бессонницы предложат беруши.


Девушки здесь не носят юбок и каблуков, и никто не пользуется зонтами. А когда местные жители устают от скученности (все-таки 2 тысячи человек живет в городе!) — то уезжают на дачи. Но не в дачные поселки, а в отдельно стоящие домики у моря.


Здесь широко распространен старый шахтёрский обычай снимать обувь при входе в помещение, чтобы не занести с собой угольную пыль. Поэтому, входя в гостиницу, ресторан или общественное заведение, принято разуваться. В некоторых местах даже предложат тапочки любого размера на выбор. Например, в Культурном центре и в Музее Свальбарда. На посещение этих двух заведений у вас уйдёт целый день, но искренне советуем не отказываться от этой затеи.


Мы улетали из Лонгйира в конце июля, а снежная рюмка по ту сторону залива оставалась целой. И глобальное потепление ей было нипочем. Так и не застав настоящего лета, мы решили вернуться на Шпицберген под Рождество — за гарантированной самой Настоящей Зимой. И северным сиянием.


Фото: Сергей Пантелеев, Вадим Прудников, Сергей Хворостов, Ярослав Никитин


Текст: Юлия Пантелевва

Текст: Юлия Пантелеева
Добавлено 23 апреля 2014
Share