"Об Арктике мы не знаем и сотой доли"

Рассказывает биолог станции "СП-2015"


Владимир Тышкевич, биолог,участник первой российской дрейфующей станции «СП-32»,

участник экспедиции «СП-2015»

 

Арктическая экосистема – наиболее стройная из всех, конечная подлёдная продуктивность определяет надлёдную, то есть продуктивность живущих на льду млекопитающих.

 

Мы дрейфовали со стороны Северного полюса до 86 градуса, то есть с севера на юг. В районе полюса нам в основном встречались так называемые первичные потребители продукции Мирового океана (мелкой рыбёшки, креветок и ракообразных) – это тюлени, в частности морской заяц (или лахтак), а после 88 градуса начал встречаться гренландский тюлень.

 

Что было для меня неожиданным? Я много наблюдал гренландских тюленей – это основной вид в Арктике, массовый. Но настолько крупных гренландских тюленей, как, например, встреченный мною самец весом около 200 кг, я раньше в этом районе не встречал. Это довольно любопытно – мы можем говорить о том, что продуктивность экосистемы очень высока, то есть она может прокормить очень много организмов. Если сравнивать с результатами исследований на «СП-32» в 2003-2004 г., где мы дрейфовали недалеко от полюса, то у нас там преобладала кольчатая нерпа и реже морской заяц, а тут – чёткий разрез с севера на юг достаточно быстро дал нам возможность наблюдать тюленей.

 

Мы развернули мониторинг с 18 апреля. Мониторинговая площадка составляла примерно девять километров по периметру. Проводя ледовую разведку 21 апреля, мы обнаружили разводье возле станции, а 22 апреля в лагере появились первые медведи. Медведица, которую обнаружил замначальника лагеря Кирилл Фильчук, неоднократно приходила к нам на станцию, потом привела свою дочь. Определить пол животного можно по характерной форме черепа – у медведицы он менее массивный. Медведь всегда немного выше в холке. Самый крупный медведь, который был у нас на станции, весил примерно 400 кг или даже чуть больше. Мы определили его вес по длине следа – она составила 38 см. Это очень крупный медведь. Самый маленький медведь был с 22-сантиметровой длиной стопы – это животное прошедшего года рождения.

 

Чтобы не вызывать конфликтных ситуаций, мы просто отпугивали медведей, как только они появлялись на станции. Мы не убиваем животных, мы ведём мониторинг, поэтому ищем с медведями общий язык. Ведь вынужденный или непреднамеренный отстрел всего одной особи медведя в районе проведения стационарных наблюдений может привести к общему нарушению распределения ластоногих в радиусе 100 и более квадратных километров. Медведь – это верхушка пищевой пирамиды, это самая лучшая оценка продуктивности экосистемы.

 

За пределами станции медведей фиксировали больше вдоль разводий, там, где они обитают. То есть догма о том, что в районе Северного полюса медведи не обитают, не состоятельна – данные, собранные за десятилетний период, начиная с «СП-32», говорят о том, что медведи вполне самодостаточный вид, а продуктивность Северного Ледовитого океана как экосистемы позволяет им существовать и там.

 

Ледовитость в районе станции была 9,5 баллов, а чем выше ледовитость, тем успешнее живёт медведь, потому что возможности скрыться от него той же нерпе или китам всё меньше. Так что в зоологии очень много застарелых, неочевидных догм, которые постепенно разрушаются с помощью проводимых исследований.

 

Например, очередное устоявшееся утверждение говорит, что выше 82 градуса киты не поднимаются. А у нас на станции произошло сенсационное открытие – мы зафиксировали появление нарвалов, самки и самца, в районе 86 градуса! Мы и ранее находили вмёрзших в лёд китов на 85 градусе, но нам в комиссии возражали, что животные погибли южнее и дрейф льда принёс их в северные широты.

 

Я горячий сторонник авиационного разворачивания станций, чтобы канал, оставленный ледоколом, не нарушал мониторинг, чтобы не было обвинений в том, что мы исследуем фауну, пришедшую на полюс по этому каналу.

 

Сначала мы услышали характерный скрип, звук низкочастотный. Дежурные отмечали его неоднократно чуть южнее 88 градуса. А потом я видел их кормящимися. У зубатого кита в результате эволюции отсутствует киль сверху – ведь он кормится подо льдом. Это наряду с дельфинами самое совершенное животное.

 

Китам в сутки надо хотя бы 60-70 кг рыбы или рачков, а рыба обычно скапливается в 200-метровой кромке открытой воды, поэтому раньше считалось, что в высоких широтах для китов нет корма. Теперь наука должна объяснить, зачем эти киты ушли так далеко на север от прикромочной области, самой продуктивной, которая в этом районе была около 82 градуса. Надо заниматься мечением китов, изучать их миграции более конструктивно. Возможно, они, как и медведи, через Северный полюс мигрируют в другие моря. Мы этого не знаем и нам предстоит это выяснить.

 

Необходимо расширять границы обитания для китообразных. Ряд стран до сих пор ведут преступную политику добычи этих животных – это Канада, Дания, США, Норвегия. Они считают, что пригодной для обитания акваторией является область до 82 градуса, и в соответствии с этим планируют квоту. Сейчас мы можем говорить, что киты встречаются вплоть до 88 градуса. Мы можем требовать, чтобы пригодную для обитания площадь увеличили пропорционально широте, на которой они встречаются, и отказались хотя бы на 10 лет от их промысла, чтобы дать им возможность заселить пригодные места обитания.

 

Можно ли сказать, что повысилась биопродуктивность этого региона? Мы не знаем этого! На самом деле мы об Арктике не знаем и процента того, что там есть! Наша задача – наблюдать, встраиваться в эту экосистему. Мы не хозяева Арктики, мы – гости.

 

Текст: Владимир Тышкевич
Добавлено 3 мая 2016
Share